Интервью с Доктором

В поддержку олимпийского движения 17 ноября 2013 года в Москве при содействии столичного Департамента физической культуры и спорта прошел фестиваль «Во имя добра». Известным людям вручили особые награды за миротворческую и созидательную деятельность. Среди них – ученый, врач и композитор Сергей Коновалов (номинация «Наука, медицина, культура). Олимпийская чемпионка фигуристка Ирина Слуцкая выбрала для выступления на фестивале его произведение «Рассвет». В этом году Сергей Коновалов отметил юбилей. Ему исполнилось шестьдесят лет.

Когда-то под его композицию «Поток» стали победителями знаменитые российские фигуристы, олимпийские чемпионы Олег Макаров и Лариса Селезнева. Десять лет назад он создал большой симфонический оркестр «Санкт-Петербург-2004». Произведения автора с интересом слушают жители всех континентов земного шара. Работы ученого, директора Института информационной медицины МАНЭБ, руководителя лаборатории нейроиммуноэндокринологии Санкт-Петербургского института биорегуляции и геронтологии РАН, доктора медицинских наук, профессора Сергея Коновалова подтверждают: Россия – держава с мощным научным потенциалом, родина мировых открытий. Перед церемонией награждения он любезно ответил на вопросы.

– 2014 год объявлен Годом Культуры. Сергей Сергеевич, если бы государство выделило Вам внушительную сумму на целевое использование по теме «Культура», как Вы распорядились бы средствами?

– Направил бы их на развитие культуры людей, включающей чистоту языка, музыкальную культуру, физическую культуру. Платил бы телеканалам, чтобы не транслировали плохие фильмы и исключили из общения сленг языковой и музыкальный. Вместо трагедий СМИ стоит показывать фермера, получающего отличное молоко, ученого, делающего открытия. Хорошего в России более чем достаточно.

– Что может изменить современный мир к лучшему?

– Мир можно изменить, только меняя самого человека. Чтобы получить здоровый мир, нужно человечество учить этому здоровью через СМИ, интернет, газеты, через хорошие книги, хорошую музыку, через физическую культуру и исключать из общения любое проявление агрессии.

– Имеет ли право на существование известная фраза «Любовь спасет мир» в наши дни?

– Любовь спасет мир – я в это верю. Человечество пока не понимает, но это есть основной закон развития Вселенной вообще. Добро, идущее от каждого человека другому человеку, тоже спасет мир. Но необходимо, чтобы это стало частью абсолютно всех. Тогда получим совершенно другое общество, страну, мир. Да, все кажется далеким, несбыточным. Но мы должны начинать повсеместно с таких небольших акций, как фестиваль «Во имя добра». Тогда получится.

– Современная жизнь непроста. Как Вам удается найти баланс между окружающей действительностью и собственным внутренним миром и продолжать делать добро?

– В результате пришедших мудрости и опыта научился не обращать внимания на агрессию внешнего мира. Закрылся от него любимой работой и своей жизнью. С одной стороны, это исследования в информационной и молекулярной медицине, труд практического врача, лекции. С другой стороны, самовыражение в книгах, в музыке. Перестал реагировать на агрессию внешнего мира, будь то «крик» улицы или агрессия одинокого и слабого человека, который не осознает своей обреченности. Такому плохо: не знает, где себя применить, ощущает себя выброшенным из этой жизни. Думает, что все виноваты, все ему должны. Человек не понимает: все зависит от него самого. Когда осознаешь, что на тебя идет агрессия, не отвечаешь на нее. Это тоже добро по отношению к конкретному человеку. Это мой диалог с агрессивным миром – с конкретным человеком, аудиторией. Таким образом, считаю, что изменяю мир. Я сам прошел путь от простого врача. Если бы встречавшиеся мне трудности – сейчас они еще больше – не преодолевал, остался бы тоже агрессивным и злым. В благодарность за жизнь, за то, что делаем, умеем, имеем возможность познавать, любить, мы взращиваем в себе добро. Если дают возможность это добро вернуть окружающему миру – готовы люди, отдаешь его в виде беседы, лекций, научных открытий, музыкальных произведений. Главное, чтобы в человеке взращивалось и росло добро.

– Культура начинается с детства, с воспитания, окружения. Сейчас информационное пространство насыщено агрессией и ложью. Сможет ли молодежь устоять среди этого?

– Все зависит от общества, государства. Можно юношу, девушку воспитывать дома, ограждая детей от этого мира, выписывая из-за рубежа лучших педагогов, гувернанток. Все равно они войдут в интернет, в среду, которая сегодня наполнена агрессией. Когда пользуюсь электронной почтой, как и все мы, вижу все это. Потрясают комментарии людей к новостям о смерти знаменитостей, катастрофах с человеческими жертвами… Как оградить? Запретить и выключить интернет? Всегда сладкий плод тот, который хочешь спрятать, правда? Необходимо, чтобы человек развивался и сам понимал, что плохо, а что хорошо... Но за последние несколько десятков лет СМИ и Голливуд ввели столько изощренной агрессии в мир и в общество. У тех, кто управляет страной, должно быть гражданское мужество. Нужно принимать самые жесткие меры: изъять DVD-диски с этими фильмами, запретить на телевидении все формы агрессии и заново учить! Потому что мы потеряли поколение, а, может быть, несколько поколений. Молодые люди не знают, что такое культура, уважение к людям старшего возраста. Элементарные нормы и правила отношений между девушками и ребятами стали совершенно неприемлемыми. Общество должно принимать жесткие, запретительные меры. В этой связи – о гомосексуализме. На западе – это болезнь, это Армагеддон! На север с африканского континента, из Азии мигрируют народы, которые это не поощряют. И они не останавливаются – я никого не обижаю. Такое ощущение, что мы сейчас за счет этого специально уничтожаем белую расу…

– Вы занимаетесь исследованиями в сфере геронтологии. Чтобы прожить долгую, здоровую жизнь, нужно ли задумываться об этом смолоду? На что надо обратить внимание?

– В геронтологии и гериатрии занимаюсь фундаментальными исследованиями молекулярных, клеточных механизмов функционирования здоровых и стареющих клеток, проблемами стареющих людей. Есть три условия здоровой жизни: здоровое питание, нормальный сон и физическая активность. Дальше нужно расшифровывать, но это отдельный интересный разговор. Что касается юности, молодость на то и молодость, что в этот период жизни навряд ли кто-то будет задумываться, что надо себя правильно вести в пятнадцать, двадцать лет, чтобы прожить на пять-десять лет дольше. Можно говорить человеку: «Не наступай на эти грабли». Пока не наступит сам и шишку не заработает, все бесполезно. Считаю, чем меньше человек в молодости делает ошибок, приводящих к возникновению различных патологических состояний, тем более перспективна его дальнейшая жизнь, тем больше он оттянет старение. Несомненно, важна пропаганда здорового образа жизни. Если показывают будни наших дорогих полицейских с сигаретами, водкой, пивом, естественно, этот образ жизни пронизывает все общество и особенно молодежь. Она же «хватает» это. Нужна пропаганда здорового образа жизни, который включает в себя многие составляющие, начиная от чистоты языка, физической культуры, питания…

– Чем руководствоваться молодому человеку при выборе профессии, чтобы при этом не забыть и о хорошем заработке?

– Нужно просто учиться… в школе и по внутренней интуиции определять будущую профессию. Могут помочь родители, но они нередко ошибаются. Считаю, это должно быть больше внутреннее. Молодой человек впитывает знания, возникает интерес к какому-то направлению жизни и будущей профессиональной деятельности. Надо полностью исключить денежный фактор. Какая сейчас философия общества? Это деньги. Успешные люди – те, кто хорошо зарабатывают, у кого корабли, яхты, дома. Это культивируется. Молодежь поворачивается в эту сторону. А ведь каждый человек талантлив. Каждый! Только этот талант нужно разглядеть самому, не по подсказке, и двигаться. Уверяю вас, как только это произойдет, будет радость жизни, радость освоения профессии, и в том числе то, о чем говорят, – финансовое благополучие. Оно придет само собой.

– Если студенту интересно все, как выбрать?

– Вспоминаю свои годы. Учился в школе, увлекался парашютным спортом, фехтованием, учился музыке. В институте пытался заниматься пилотажем спортивных самолетов, руководил оркестром. Все это привело к тому, что есть сейчас. Моя основная профессия – исследователь, ученый, врач. Хобби по профессиональной значимости не уступает работе: я – руководитель оркестра, композитор, писатель. Когда молод, стоит осваивать многое, идти… Среди спектра направлений надо почувствовать основное, которому посвятишь жизнь. Можно ошибиться? Можно! Но человек, который боится делать ошибки, стоит на месте, запирает себя, никуда не идет. Надо идти вперед.

– Что необходимо, чтобы состояться в профессии?

– Несомненно, нужно стремиться попасть в лучший коллектив, ставить перед собой самые высокие цели. Можешь не достичь высокой цели, но все равно поднимешься выше. Чем ниже планку себе ставим, тем меньшего достигаем. Тебе могут предложить должность начальника отдела в среднем коллективе и должность простого сотрудника, но в мощной организации. Лучше попасть туда. Там твой потенциал, если, конечно, он у тебя есть, будет развиваться быстрее.

– Надо ли при выборе конкретного направления ориентироваться на чей-то научный или творческий путь? Как это было в Вашей жизни?

– Наукой принудила заниматься сама жизнь врача. Я всегда внутренне свободен. Это мое привычное состояние. Внутренняя свобода уводила меня от зависимости от кого-либо. Я – врач, так? Завишу от фармацевтических компаний, таблеток, лекарств. Что они мне поставляют, то больному и даю. Но, когда прошел все, что только можно было пройти по программам усовершенствований врача в Советском Союзе (окончил институт, аспирантуру, Военно-медицинскую академию), понял: этого недостаточно. Пошел в науку. Будучи врачом на очень серьезной должности, пришел простым младшим научным сотрудником в лабораторию. С этого момента стал продвигаться – не в смысле того, что достиг «профессора». Появилась возможность получать обширные знания. Исследования сделали меня как врача сегодня менее уязвимым перед болезнью человека. Для меня сейчас не существует болезни, о которой могу сказать: «Вы знаете, это не лечится». Наоборот, буду сражаться до конца, чтобы определить источники заболевания. Были, конечно, и врачи-практики, профессора кардиологи, которыми восхищался. Но прошла определенная пора. Я тоже стал профессионалом, достиг определенного уровня. Понял, что они уже мне ничего не дадут. Что касается творчества, в пять лет я пришел в музыку. Она стала частью меня самого. Музыка спасала от каких-то особенно отрицательных эмоций, от тяжести пережитого, когда работал старшим ординатором в кардиологическом отделении. Реанимация – не всех удавалось спасать: кто-то погиб, умер. Я приходил домой, садился за инструмент. В какой-то момент стал понимать, что во мне рождается музыка.

– О чем Вы хотите сказать своей музыкой слушателям?

– Моя музыка рождается не потому, что надо выполнить чей-то заказ или просьбу. Она возникает в моменты, связанные с личными переживаниями или с общечеловеческими, планетарными явлениями. Музыка всегда рождается внезапно. Поэтому передает мое сегодняшнее настроение, отношение к происходящему вокруг на данный момент времени, внутренние переживания, эмоции. Так был создан симфонический цикл о природе, в который вошли произведения «Настроение», «Рассвет», «Ночь». Появилась серия «Времена года» («Апрель», «Октябрь» и т. д.). Вокальные лирические композиции рождаются, если меня захватывает душевный порыв поэта, написавшего текст. Музыка, прозвучавшая на фестивале «Во имя добра», выбрана не мной. Хорошая увязка – фестиваль «Во имя добра» и «Рассвет» – как ожидание дня, который принесет в жизнь конкретного человека в зале доброе, светлое, счастливое.

– Кто из творческих людей повлиял на Вас как на композитора?

– В советское время были несколько музыкантов из Союза композиторов СССР, чьи произведения звучали всегда. Среди них – Арно Бабаджанян, сочинявший для Муслима Магомаева. Когда его не стало, меня это как-то серьезно задело. Не могу сказать, что потрясло, потому что не были знакомы. Я написал первое произведение, посвященное ему, – «Жизнь». Потом поэтесса Вероника Тушнова. Я очень любил и люблю ее поэзию. Сочинил цикл песен на ее стихи.

– Пишете ли Вы музыку в дороге?

– Раньше, когда была другая страна – Советский Союз, купить машину не было никакой возможности. Я ездил на метро. С собой всегда брал блокнот с нотным станом. Именно под стук колес вагончиков в метро (он был как метроном) у меня рождалась музыка. Сегодня, ввиду того, что дорога – подлинный кошмар, занимает больше времени и отнимает гораздо больше сил и эмоций, чем работа, в дороге ничего хорошего не рождается.

– Знаю, что появление произведения для фигуристов «Поток» было для Вас неожиданным...

– «Поток» зажгли олимпийские чемпионы. Олег Макаров и Лариса Селезнева попросили для готовой олимпийской программы написать музыку. Привезли видеомагнитофон. Хореограф Валера Печерский комментировал программу. Катание настолько меня захватило! Просыпаюсь ночью, и у меня звучит музыка. Записываю в нотную тетрадь. Утром включаю видеозапись: совпадение движений спортсменов (прыжки, поддержки, повороты) и музыки, пришедшей ночью, – от первой секунды до последней. Сыграл фигуристам и их тренеру Игорю Москвину – они онемели, да и я тоже. Абсолютно все сошлось. Через неделю сделали запись. Понял: настоящая музыка рождается не оттого, что сидишь у инструмента и пашешь. Она приходит в результате мощного толчка. Что-то должно тебя зажечь.

– Что значит для Вас идеальное произведение?

– Каждое произведение для меня – как рождение ребенка. Оно происходит не потому, что думаешь о нем, а случается внезапно. Мне кажется, идеальное – это произведение, которое рождается… легко, хотя оно очень сложное. Его возникновение зависит не от тебя и твоих сознательных усилий, а от состояния твоего мира и ситуации, в результате которой оно родилось. У меня, слава Богу, появился мощный синтезатор, где есть практически все инструментальные тембры. Когда рождается произведение, сажусь за инструмент и от начала до конца его записываю. Затем начинаю накладывать тембры, аранжирую. Если сочинение идет легко, нет препятствия, мозг не мешает, музыка просто течет с вершины вниз как горная река, и рождается озеро… чистое, холодное, очень приятное и несущее в себе эту энергетику жизни, это идеальное произведение.

– Известный дирижер Риккардо Мути говорит слушателям: «Не бойтесь, что не поймете музыку. Ее надо чувствовать». Как прокомментируете?

– Музыку нужно слушать. Не понимаю, как можно ее анализировать. Нет плохой музыки, если она идет от чистого сердца, рождается идеально, то есть свободно. Но когда это просто набор нескольких аккордов, и на них набросаны слова: «я тебя», «ты меня», и все, – это не музыка. Это страшно, потому что такое, в том числе уничтожает и деформирует генетическую суть человека. Настоящая музыка вызывает отклик в душе. Когда меня спрашивают: «Что вы больше любите: симфоническую музыку или джаз? Бетховена или Шопена?», вижу, что задавший вопрос человек сам чего-то не понимает. У меня сегодня такое настроение, что включаю произведения Баха. Потом могу год его не слушать. Или включаю джаз. Все зависит от моего внутреннего состояния. Заметил, что вначале не могу слушать свою только что рожденную музыку. Я сочиняю. Произведение готово. Потом – запись. Это многочасовая работа в студии, которая может идти и не одни сутки. Поэтому мелодия уже в тебе, и ты устаешь. Проходит какое-то время, и я уже могу слушать свою музыку, но тоже в зависимости от настроения.

– Несколько слов о серии музыки «Настроение»?

– Серия музыки «Настроение» возникла по моему запросу как ученого. Обратил внимание, что организм человека и вообще клеточная масса живут в определенном ритме. Биоритм живой клетки аритмичен. Там нет абсолютно ровных четвертей или четких шестнадцатых. Каждое мгновение – определенная аритмия. Это здоровое состояние организма. При обычном исполнении симфонической музыки дирижер обязательно четко указывает размер и задает оркестру темп… Да, там есть небольшие задержки, замедления, ускорения, piano, tutti. Но все равно коллектив играет четко. Это нужно оркестру: он тогда более слаженно работает, музыкантам легче. А современная музыка – это ритм, ритм, ритм. В основном – барабаны. Это оказывается разрушительным для клетки. Вижу в микроскоп, как во время звучания такого барабанного ритма живая клетка начинает сморщиваться, самоуничтожаться, не выдерживая этого. Ей нужна аритмия, свободное исполнение произведения. Поэтому возникла музыкальная серия «Настроение», отражающая мое настроение. Допустим, «Осень» – мое отношение к происшедшим или происходящим сейчас событиям, мое внутреннее восхищение или даже плач. В этой музыке очень важен принцип аритмии. Сажусь за инструмент и исполняю то, что у меня на сердце. То есть пальцами передаю состояние своего сердца, души. В это время идет поток музыки, происходит сочинение. Я не исполняю в обычном смысле – я сочиняю. Алгоритм задан. Как я это сделал, так и оставляю без изменений. Потом на этом фоне аранжирую. Эта музыка живая и благоприятна для живых клеток. Вот почему люди, которые слушают эти произведения и находятся в звуковой атмосфере, вдруг начинают ощущать себя по-другому, даже не зная, что это за музыка. У них поднимается настроение, уходят боли, работоспособность увеличивается. Потому что музыка живая, записанная в физиологически нормальном режиме: ее ритм совпадает с живым ритмом клетки.

– Вы ощущаете себя современным автором?

– Конечно. Я считаю себя современным ученым, до открытий в Науке которого общество еще не доросло, и современным композитором.

– Исполнит ли оркестр «Санкт-Петербург-2004» музыку серии «Настроение»?

– У меня есть произведения, в том числе для скрипок, которые струнная группа – лучшие музыканты Санкт-Петербурга – пока что не может выдержать. У музыкантов устают пальцы. В произведении «Pizzicato» скрипачи должны играть щипком около семи минут. Как только получится, будет концерт. Не могу выходить на сцену перед аудиторией с одними и теми же произведениями.

– Вам будет неинтересно?

– Правильно. Хотя знаю, что залы будут заполнены, и люди придут. Не могу повторяться. Если меня попросят провести в Москве два одинаковых концерта подряд, лучше проведу один. Второй могу сделать, но концерт будет другим по содержанию.

– Что способствует сочинению музыки?

– Внутренняя готовность принимать внешнюю среду как благо, пробуждающее в тебе музыку. Идет дождь – серость, слякоть. Вдруг у меня рождается композиция «Дождик». Мы с женой приехали в Монтрё, где проводят фестиваль джазовой музыки. Внезапно ко мне приходит мелодия – блюз «Монтрё». Если долго сидеть в комфортном помещении с кондиционером, питанием, музыки не будет. Нужна постоянная смена впечатлений, внутренняя готовность. В студенческие годы мы с моей будущей женой Тонечкой на протяжении полутора лет видели друг друга чуть ли не каждый день. Я руководил оркестром, она пела. Были другие девчонки, музыканты. Ну, вот девушка и девушка. В какой-то момент сидим за столом перед Новым годом, она – напротив меня. И что-то происходит: искра, стрела в сердце! Понимаете? Все! Пришла любовь и заполнила сердце и весь мир... И вот мы уже почти сорок лет вместе. Можно смотреть на бушующий шторм и любоваться. В то же время он может вызвать в тебе такую волну, что родится симфонический «Шторм»!

Беседовала член Союза журналистов России Александра Ракова (17.11.2013 г.)